Поиск польских корней: какие документы есть в архивах Польши

      Большинство исследователей, начинающих поиск своих польских корней, сразу совершают одну и ту же стратегическую ошибку – они заходят не с того конца. В сознании укоренилось очень стойкое, но абсолютно ложное заблуждение: раз деды или прадеды до 1939 года жили при Польше (на территории II Речи Посполитой), то в польских архивах их должны ждать массивные фонды с готовыми записями о национальности. На первый взгляд, логика здесь есть. Но архивная практика эту логику безжалостно разбивает.

          Основной пласт документов, способных прямо или косвенно подтвердить национальность жителей Западной Беларуси, исторически остался и находится в архивах самой Беларуси, а также Литвы. Польские же архивы в данном контексте – это не панацея, а лишь инструмент для точечной работы в строго определенных биографических ситуациях.

           Справедливости ради стоит признать: исключения существуют. И в этой статье мы детально разберем конкретные обстоятельства, при которых в архивах Польши действительно можно обнаружить фонды с указанием национальности ваших предков.

          Начнём с того, что действительно в польских архивах есть несколько крупных архивных и исследовательских массивов, связанных с советскими репрессиями. То, что хранится в Польше по этой теме – это в подавляющем большинстве не оригинальные следственные дела из БССР, а их копии, базы данных, анкеты, списки и тематические исследовательские коллекции, собранные по крупицам из разных источников.

          Этот архив чаще всего фигурирует в запросах исследователей. В его стенах действительно собрана специализированная коллекция документов, отражающая судьбы польского населения на территории БССР в 1920–1940-х годах. В эту коллекцию в свое время были переданы в том числе и копии архивных материалов на репрессированных граждан.

          Речь идет примерно о 950 уголовных делах, которые затрагивают судьбы чуть более двух тысяч человек. В масштабах репрессий это капля в море.

          Во-первых, далеко не все дела полные. Особенно это касается периода 1937–1938 годов. Иногда там есть только анкета, иногда постановление на арест, иногда несколько протоколов. А иногда – наоборот, дело относительно объёмное.

          Во-вторых, многие люди почему-то начинают воспринимать наличие такого архива как доказательство того, что «в Польше есть все дела по репрессированным полякам БССР». Нет. Это не так. Это отдельная коллекция копий документов.

          Причём по географии там тоже всё распределено неравномерно. Значительно чаще встречаются материалы по Минску, Минской области, Борисову, Червеню, Орше. По Витебску, Могилёву или Гомелю материалов заметно меньше.

          И это тоже важно понимать заранее, чтобы потом не было ситуации: «как же так, у меня прадеда репрессировали, а в польском архиве ничего нет». Потому что отсутствие дела в Польше не означает отсутствие дела вообще.

          Полноценное уголовно-следственное дело НКВД – со всеми протоколами допросов, очными ставками, обвинительными заключениями, анкетами арестованного и материалами оперативного характера – физически связано с архивами на территории бывшего СССР.

          Если ваш предок подходил под призывной возраст и жил в Западной Беларуси до 1939 года, он с долей вероятности проходил службу в Войску Польским. И когда заходит речь о службе предка в Wojsku Polskim II RP, исследователи на старте совершают ту же ошибку – отправляют запросы в Варшаву. На самом деле, если ваш прадед/дед призывался с территории Западной Беларуси, главный массив документов с фиксацией его личных данных и национальности остался на месте. И если вы желаете проверить именно фонды с указанием национальности, то первый эшелон поиска – это архивы Беларуси и Литвы.

          Варшавский архив становится актуален в двух случаях: либо если региональные фонды в Беларуси по вашему району были уничтожены во время войны, либо если вам нужны документы более глубокого уровня – личные дела офицерского и подофицерского состава, наградные листы, материалы военных судов или госпиталей.

          Но здесь нужно быть готовым к жестким правилам игры. С 2019 года CAW WBH не выполняет удаленные запросы генеалогического характера. Если вы напишете им письмо с просьбой «найти национальность деда-солдата», вы получите стандартный отказ. Архив мотивирует это наплывом бездумных писем. Архив официально заявляет: они обрабатывают запросы удаленно только для административно-юридических целей (например, для перерасчета пенсий или судов). Во всех остальных случаях искать информацию придется самостоятельно через их электронный поисковик Wyszukiwarka zasobu, а затем – либо лично ехать в читальный зал в Варшаву, либо нанимать представителя с доверенностью.

          Электронная база – это лишь верхушка айсберга. Если поисковик выдал конкретный шифр (sygnatura) личного дела, вам повезло. Если конкретного шифра дела нет, в поле sygnatura указано название населенного пункта, это значит, что ваш предок зафиксирован в списках призывников или военнослужащих конкретного региона. Если база не выдала ничего – это не повод сдаваться и реальный поиск часто дает результаты уже в самом читальном зале. На профильных генеалогических форумах регулярно описывают ситуации, когда электронный поиск выдавал ноль, но при очной работе в читальном зале или подаче бумажного запроса личное дело успешно находилось.

          Я сама столкнулась много лет назад с многократными отказами из архива, что информация о крещении моей бабушки отсутствует. А в итоге я составила гипотезу, почему информация не находится, подтвердила ее в читальном зале архива и благополучно нашла сведения о крещении бабушки. Моя личная история этого непростого поиска описана в статье Мой личный поиск документов для получения Карты Поляка. 

 

 

          Еще один неочевидный источник, который может выстрелить – это личные дела с места работы, если ваш предок успел официально потрудиться на предприятиях или в госучреждениях в границах современной Польши. Однако искать здесь «простого рабочего» – утопия, и вот почему.

          В польской архивной практике обычные кадровые документы никогда не считались материалом для вечного хранения. Обычно дела уничтожались через 50 лет после увольнения сотрудника. Исключение сделано только для документов, созданных до 1951 года – этот пласт признан историческим наследием, и такие личные дела хранятся госархивами бессрочно.

          Что касается более поздних периодов (после 1951 года), то польские архивисты подходят к сохранению дел с жесткой цензурой. Вместо того чтобы хранить архивы заводов целиком, они выбирают единичные персональные дела по строгим критериям. Чтобы понять, могло ли уцелеть дело вашего родственника, нужно посмотреть на его биографию глазами польского историка. Архивистов интересуют четыре ключевые группы людей:

          Учитывая, что дела передаются в госархивы с полувековой задержкой, сегодня реально найти документы максимум конца 1960-х – начала 1970-х годов. Если ваш предок соответствовал хотя бы одному из этих критериев, его трудовое дело могло пережить чистки и стать источником, где в анкетах будет четко зафиксировано его происхождение. Итак, если ваш предок попал в одну из этих категорий, большая вероятность, что получится найти его личное дело в фондах государственных архивов.

          Резюмируя разговор о польских архивах, невозможно обойти вниманием еще один массив, о котором постоянно вспоминают: так называемые Księgi Zabużańskie (Забужанские книги).

          Когда люди узнают, что в Варшаве в Urzędzie Stanu Cywilnego хранятся метрические книги территорий, оставшихся «за Бугом» (то есть некоторых земель Западной Беларуси и Украины), они снова совершают логическую ошибку. Им кажется, что это оригинальные фонды.

          Но архивная реальность состоит в том, что Забужанские книги – это копии метрических книг, вторые экземпляры. Безусловно, это бесценный источник, если оригинальные метрические книги на территории Беларуси были по ряду причин безвозвратно уничтожены войной или пожарами. Но если оригиналы целы, они находятся в НИАБ в Минске или Гродно.